Баба-яга

Записано в Бобровском уезде Воронежской губ. Жили себе дед да баба; дед овдовел и женился на другой жене, а от первой жены осталась у него девочка. Злая мачеха её не полюбила, била её и думала, как бы вовсе извести. Раз отец уехал куда-то, мачеха и говорит девочке: — Поди к своей тётке, моей сестре, попроси у неё иголочку и ниточку — тебе рубашку сшить. А тетка эта была баба-яга костяная нога. Вот девочка не была глупа, да зашла прежде к своей родной тётке. — Здравствуй, тётушка! — Здравствуй, родимая! Зачем пришла? — Матушка послала к своей сестре попросить иголочку и ниточку — мне рубашку сшить. Та её и научает: — Там тебя, племянушка, будет берёзка в глаза стегать — ты её ленточкой перевяжи; там тебе ворота будут скрипеть и хлопать — ты подлей им под пяточки маслица; там тебя собаки будут рвать — ты им хлебца брось; там тебе кот будет глаза драть — ты ему ветчины дай. Пошла девочка; вот идёт, идёт и пришла. Стоит хатка, а в ней сидит баба-яга костяная нога и ткёт. — Здравствуй, тётушка! — Здравствуй, родимая! — Меня матушка послала попросить у тебя иголочку и ниточку — мне рубашку сшить. — Хорошо; садись покуда ткать. Вот девочка села за кросна [Кро́сна — стан для тканья (Ред.).], а баба-яга вышла и говорит своей работнице: — Ступай, истопи баню да вымой племянницу, да смотри, хорошенько; я хочу ею позавтракать. Девочка сидит ни жива, ни мертва, вся перепуганная, и просит она работницу: — Родимая моя! Ты не столько дрова поджигай, сколько водой заливай, решетом воду носи, — и дала ей платочек. Баба-яга дожидается; подошла она к окну и спрашивает: — Ткёшь ли, племянушка, ткёшь ли, милая? — Тку, тётушка, тку, милая! Баба-яга и отошла, а девочка дала коту ветчинки и спрашивает: — Нельзя ли как-нибудь уйти отсюдова? — Вот тебе гребешок и полотенце, — говорит кот, — возьми их и убежи; за тобою будет гнаться баба-яга, ты приклони ухо к земле и как заслышишь, что она близко, брось сперва полотенце — сделается широкая-широкая река; если ж баба-яга перейдёт через реку и станет догонять тебя, ты опять приклони ухо к земле и как услышишь, что она близко, брось гребешок — сделается дремучий-дремучий лес; сквозь него она уже не проберётся! Девочка взяла полотенце и гребешок и побежала; собаки хотели её рвать — она бросила им хлебца, и они её пропустили; ворота хотели захлопнуться — она подлила им под пяточки маслица, и они её пропустили; берёзка хотела ей глаза выстегать — она её ленточкой перевязала, и та её пропустила. А кот сел за кросна и ткёт: не столько наткал, сколько напутал. Баба-яга подошла к окну и спрашивает: — Ткёшь ли, племянушка, ткёшь ли, милая? — Тку, тётка, тку, милая! — отвечает грубо кот. Баба-яга бросилась в хатку, увидела, что девочка ушла, и давай бить кота и ругать, зачем не выцарапал девочке глаза. — Я тебе сколько служу, — говорит кот, — ты мне косточки не дала, а она мне ветчинки дала. Баба-яга накинулась на собак, на ворота, на берёзку и на работницу, давай всех ругать и колотить. Собаки говорят ей: — Мы тебе сколько служим, ты нам горелой корочки не бросила, а она нам хлебца дала. Ворота говорят: — Мы тебе сколько служим, ты нам водицы под пяточки не подлила, а она нам маслица подлила. Берёзка говорит: — Я тебе сколько служу, ты меня ниточкой не перевязала, она меня ленточкой перевязала. Работница говорит: — Я тебе сколько служу, ты мне тряпочки не подарила, а она мне платочек подарила. Баба-яга костяная нога поскорей села на ступу, толкачом погоняет, помелом след заметает и пустилась в погоню за девочкой. Вот девочка приклонила ухо к земле и слышит, что баба-яга гонится, и уж близко, взяла да и бросила полотенце: сделалась река такая широкая-широкая! Баба-яга приехала к реке и от злости зубами заскрипела; воротилась домой, взяла своих быков и пригнала к реке; быки выпили всю реку дочиста. Баба-яга пустилась опять в погоню. Девочка приклонила ухо к земле и слышит, что баба-яга близко, бросила гребешок: сделался лес такой дремучий да страшный! Баба-яга стала его грызть, но сколь ни старалась — не могла прогрызть и воротилась назад. А дед уже приехал домой и спрашивает: — Где же моя дочка? — Она пошла к тётушке, — говорит мачеха. Немного погодя и девочка прибежала домой. — Где ты была? — спрашивает отец. — Ах, батюшка! — говорит она. — Так и так — меня матушка посылала к тётке попросить иголочку с ниточкой — мне рубашку сшить, а тётка, баба-яга, меня съесть хотела. — Как же ты ушла, дочка? Так и так — рассказывает девочка. Дед как узнал всё это, рассердился на жену и расстрелил её; а сам с дочкою стал жить да поживать да добра наживать, и я там был, мёд-пиво пил: по усам текло, в рот не попало.