Волк и коза (Волк и семеро козлят)

Записано в Липецком уезде Тамбовской губ. в 1848 г. Где-то когда-то шла брюхатая коза. Подошла она к яблоне и говорит: — Яблонь, яблонь! Пусти меня окотиться [Разрешиться от бремени.] под себя. Яблонь не пустила, сказала: — Яблочко отпадёт, козлёнка ушибёт; тебе ж невыгодно будет. Коза подошла к орешне, чтоб она пустила её окотиться; и орешня не пустила, сказала: — Орех упадёт, козлёнка ушибёт. Нечего делать — коза пошла как не солоно щи хлебала. Вот шла, шла она и видит — стоит избушка, к лесу передом, а к ней задом. Тут коза сказала: — Избушка, избушка! Обратись ко мне передом, а к лесу задом; я войду в тебя. Избушка обратилась, и коза вошла в неё котиться, и окотилась. Тут коза расположилась как дома; начала нередко оставлять своих козляточек в этой избушке под запором, а сама ходить в лес — траву есть. Вот однажды — только коза ушла от козляточков — приходит к дверям избушки бирюк [Волк.] и кричит толстым голосом: — Козлятушки, ребятушки! Отопритеся, отомкнитеся! Я — ваша мать пришла, молока принесла; бежит молоко по вымечку, из вымечка в корытце, из корытца в сыру землю. Козлятки узнали, что голос не их матери, и не отпёрли двери. — У нашей маменьки, — говорят они, — не такой голос; у ней голосок тонкий и нежный. Скоро после того, как ушёл бирюк, приходит к двери их мать и кричит: — Ой, детушки, отопритеся, отомкнитеся! Я — ваша мать пришла, молока принесла [Прибавляют ещё: «творогу-то на рогу, а сметанки на боку»; «молока полны бока».]; я на бору была, скорваду [Скорвада — дикий лук.] глодала; молочко течёт по вымечку, из вымечка в корытце, из корытца в сыру землю. Козлятки отпёрли ей и начали пить молочко. Между тем бирюк пришёл к кузнецу и говорит ему: — Кузнец, кузнец! Сделай мне тоненький язычок. Кузнец сделал ему. Вот как наелись, напились козлятки, коза опять в лес ушла, строго приказав деткам никого не пускать к себе. Только коза ушла, приходит к дверям прежний бирюк и начал кричать голосом, похожим на голос их матери: — Ох, детушки, отопритеся, отомкнитеся! Я — ваша мать пришла, молока принесла; бежит молочко по вымечку, из вымечка в корытце, из корытца в сыру землю. Козлятки не разгадали голоса и отпёрли бирюку. Бирюк почти всех их поел (только один маленький козлёнчик спрятался под печь), поел, оставил одну шёрстку да косточки и ушёл в лес. Пришла коза, кричит у двери, и козлёнчик отпёр ей. Тут она собрала шёрстку, иссушила на печи и смолола, как муку: через день затеяла блины и вздумала позвать к себе в гости бирюка, а бирюка она видывала у своей кумушки — лисы. Затеяв блины, коза приходит к куме и просит её к себе в гости с тем бирюком. Лиса дала верное ей слово, и коза воротилась домой. Вот поутру рано, ещё часов в пять, приходит к козе лиса с бирюком, а этот бирюк такой гладыш [Гладкий, жирный, тучный.] стал, что коза и не узнала его. Сели они за стол; коза подала им тарелки, ножи и вилки, масло и сливки, и стали есть блины. Между тем коза полезла в по́дпол за сметаною, а у самой не то на уме; взяла с собою туда жару [Жар — горячие уголья.] и развела огонь, а около огня натыкала много железных тычек [Гвоздей.]. Только гости покушали блинов, коза и говорит им: не угодно ли будет им поиграть в её любимую игру. Они согласились. Коза тотчас вынула одну доску из пола и, не приказывая им подходить близко, говорит: — Вот моя игра — прыгать через эту дыру скоро и без отдышки. Лиса с козою тут же перепрыгнули; за ними сряжается [Готовится.] прыгать толстый бирюк. Лишь только прыгнул, зацепил ногою за половицу и упал в дыру, а там на железные тычки и огонь. Коза с лисою прикрыли его доскою, и бирюк сгорел. Тут коза с кумою лисою сделали чудесный помин по бирюке: наелись, напились, вышли на двор; коза проводила куму, а сама с своим козлёнком стала жить да поживать и молочко для козлёнка добывать.